Веселый (часть 3)

 

Колхозный крытый грузовичок привез нас на станцию Луга и выгрузил прямо на платформу.  А дальше мы каким-то чудом загрузили наше сокровище прямо в электричку и поехали в Петербург.  Благополучно добрались до Варшавского вокзала, перешли на Балтийский вокзал, благо они рядом, и поехали дальше, к ночи мы были уже на конюшне. Ну что сказать. Вши, глисты, рахит это только видимая часть картинки.  Я научилась делать уколы.   Отпаивала его молоком с разведенным кальцием.  И отрабатывала ночным дежурным за его постой на конюшне. Зиму мы как-то пережили.  Мне даже довелось принимать роды у кобылы! И хорошо, что все обошлось.  Как мы раньше жили, без телефонов и интернета! Так бы залез и посмотрел бы, что нужно делать. А тут нервничай, гадай. Вот куда деть послед, который весит килограмм 20? Я его закопала, поскольку не было никаких инструкций…  До сих пор не знаю, правильно ли я поступила.

А по весне на конюшне сменилось начальство и мне пришлось уйти.  Приехали мы с Веселым в город, опять на электричке. Сложнее всего было уговорить  двухсот  килограммовое животное перепрыгнуть зазор между платформой и электричкой. Пришлось попотеть. И хорошо, что обошлось без  травм. Потом сели на троллейбус  и поехали ко мне домой.  А что! Росточка он был небольшого, чуть больше пони. Спокойный. Стоял себе на задней площадке троллейбуса и смотрел в окошко. Только водители, едущие сзади, терли глаза и притормаживали на всякий случай.  И на второй этаж поднялись с ним без проблем.  Там он постоял немного в прихожей, я быстренько перекусила, и пока он, простите!,  не навалил кучу, пошли с ним дальше, уже пешком до нового пристанища.

Нас приютил питомник служебных собак МВД. Его начальником был один из фотографов, с которыми мы работали. Вот такие причуд ы перестроечного времени…   Питомник располагался на территории овощной базы, которую собачки охраняли по ночам.  База была обнесена высоким железобетонным забором, через который мне приходилось перелезать, чтобы попасть сразу в питомник, минуя проходные и охрану, чем я постоянно шокировала прохожих.  Веселому выделили загончик с будкой, в которую он вполне помещался , и поставили на довольствие в виде овса.  Соседями его стали несколько немецких и кавказских овчарок.  Дежурить там не нужно было, а вот  варить собакам кашу и кормить их пришлось.  Был там один кавказец ростом с теленка, красивый, но озлобленный на весь мир. В первый раз, я не поняла, почему у него в вольере куча мисок валяется. Я их собрала, отмыла, пса накормила. А потом мне рассказали, что раньше хозяйкой его была девушка. Поэтому  пес меня не тронул. А вот мужчин он ненавидел люто. Так и сидел бедный в клетке. Из всех собак по-настоящему обученным был только один овчар — Рамзай. Старой закалки, ветеран, участник боевых действий, он выполнял команды как киборг, на автомате, без раздумий. Настоящий солдат!  На него была возложена ответственная миссия – давать показательные отчетные выступления перед начальством.  И была у него подруга. Тоже уже не молодая немецкая овчарка. И жили бы они душа в душу, если бы не померли почти в один день.  Сначала ушла она, а вслед за ней ушел и он.

И начались у начальства питомника проблемы.  А тут еще и я с лошадью.  Не могла я его сутками в вольере держать. Выводила на выпас, за территорию базы. Мимо бдительных охранников.  Ну и нашептали про нас вышестоящим особам.

Хотя меня и просили не высовываться из питомника, но не могла я оставить коня без травки. Мы выходили с ним в близлежащий парк или совсем рядом в сквер на месте дуэли Пушкина. Я загорала и готовилась к сессии, читала конспекты,  пока Веселый пасся. А дома в моей комнате хранился стратегический запас  сена.  Тогда кстати, я и познакомилась со своим будущим мужем.  Мои подруги с компанией молодых людей пришли навестить меня загорающую с конем и конспектом у памятника Пушкину. Как-то все успевалось тогда, и лошади, и учеба , и личная жизнь.

И вот однажды вечером, как гром среди ясного неба, голос в телефонной трубке: “Приезжай, забирай коня немедленно!”  У знакомого были серьезные проблемы.  И вот мы с Веселым идем  в ночь, куда глядят наши глаза  … Благо лето, благо тепло, а ходить пешком нам не привыкать…

Ну ладно, погуляли мы по городу, догуляли до Петроградской стороны. Глаза слипаются, нет сил. Что делать?

Конечно, обратиться за помощью к другу! Жили неподалеку от меня два брата, чуть меня старше. Жили одни, родители у них умерли.  И мы с подругами бессовестным образом пользовались их гостеприимством.  Надо сказать, что жили они  классической коммуналке известного дома Бенуа на Каменноостровском проспекте.  Это целый квартал, построенный в 1914 году  братьями Леонтием и Альбертом Бенуа и их двоюродным братом Юлием Бенуа. Парадный фасад в стиле неоклассицизма. Красивые лестницы. Высоченные потолки в 6-7 комнатных квартирах. Лепнина.  И абсолютно сюрреалистические дворы, в которых снимали “Бандитский Петербург”.

С легкой руки краеведа Льва Лурье дворы были  причислены к ряду «небанальных достопримечательностей Петербурга». В том числе и самая длинная подворотня Петербурга также находится здесь.  Квартал строился как Образцовый Дом Будущего и Город в Городе. Во дворах располагалась своя котельная, электростанция,  прачечная, собственные гаражи – небывалая роскошь по тем временам  и , говорят даже, снеготаялка.  Снеготаялку я не видела, а вот прачечная функционировала, и мы даже пользовались ее услугами.  Со временем, населявшую  дом до репрессий аристократию, сменили жильцы коммуналок и партийные деятели.  В соседней парадной расположилась администрация Петроградского района и Квартира-музей имени Кирова.

Мои друзья занимали одну из просторных комнат на третьем этаже с большими окнами на проспект. Комната была разделена на три части перегородками, безжалостно поправшими и красивейшую лепнину и старинный паркет, так что образовались две спальни и общая гостиная. Кухня была общая на всех соседей, выкрашенная темно синей депрессивного цвета краской, вмещала в себя семь плит, семь холодильников, семь столиков. Плита ребят стояла в темном коридоре. Мы всегда  жарили блинчики на воде, когда у них было совсем пусто в холодильнике.

И вот представьте себе такую картину:  поздняя ночь, часа три, тишина, все спят, даже нет машин на улице.  И в парадной раздаются гулкие шаги – ТАБАДАХ, БАБАХ, ТАБАДАХ! Это мой подросший Веселый поднимается по лестнице. Звонок в дверь. Дальше уже по коридору: БУМ! БУМ! БУМ! Ух, проскочили… И даже никто из соседей не выглянул.

Как говорят, утро вечера мудренее.  Одна мысль была –СПАААТЬ! Вторая мысль навязчиво не давала мне покоя: ЧТО БУДЕТ С ПАРКЕТОМ,  ЕСЛИ ОН РЕШИТ СПРАВИТЬ НУЖДУ? Решив, что буду разбираться с этим с утра, я проваливаюсь в тревожный сон. А Веселый не спит, ему бы сеном похрустеть, пожевать чего-нибудь… А тут мебель какая-то, столы, стулья. И переминается он с ноги на ногу. БУХ!  БУХ! Пауза. Опять БУХ!  Скучно ему. Около 5 часов утра он начал тихонечко так ржать.  Тихо так. Но достаточно, чтобы услышали все соседи. Так что пришлось встать, убрать за ним. Пятна, кстати, на паркете так и остались. И выметываться на улицу, на травку. За день нужно было срочно найти коню пристанище… (Продолжение следует)